Проза
  Утренние
    заметки

Он  (Alex)
Набросок

     Он заботится обо мне гораздо больше, чем я о нем. Иногда мне с ним легко, но чаще - сложно. Потому что мне трудно бывает выполнять его советы. И еще труднее выносить его молчаливые взгляды, полные сожаления.
     Он не всегда знает, что надо делать, но почти всегда знает, что делать не надо. И в этом он намного мудрее меня, потому что я не знаю, как правило, ни того, ни другого.

     Он почти всегда спокоен и рад тому, что есть. А я все время ищу каких-то новых ощущений, после которых все равно побеждает внутренняя пустота. У него же этого чувства почти никогда не бывает. Он пытается поделиться своей цельностью со мной, но я медленно ускользаю и брожу весь вечер по городу, боясь оглянуться назад или остаться наедине с ним. В толпе раствориться всегда легче. В толпе всегда есть те, кто помогают тебе это делать. И ты садишься в каком-нибудь полупустом кафе за легкий столик, ты берешь что-то дешево-алкогольное, смутно похожее на пиво, а к тебе всегда подсаживается кто-то дешево-алкогольный и говорит тебе странные и страшные вещи. Он рассказывает тебе про твою жизнь, от корки до корки, словно прочитанный вчера роман, а сам смотрит на кого-то, кто стоит у тебя за спиной, и удовлетворенно улыбается. Он называет себя, просто имя, пустой звук пустого стакана, но после этого он называет и имя того, кто у тебя за спиной.
     - Откуда вы знаете, что его зовут Алексей? - спросишь ты.
     - Об этом нетрудно было догадаться, - загадочно отвечает он.
Эта публика всегда знает что-то такое, чего не знаем мы, с легкой ревностью обманутого человека думаешь ты.

     Потом вы идете по одной из центральных улиц и снова оказываетесь в некоем смутном заведении, и жизнь делается все дешевле и дешевле, исчезают цвета, звуки, запахи, воспоминания, остается только черно-белая пленка, вся исцарапанная, с какими-то жирными чернильными пятнами, и этот немой фильм, в буквальном смысле немой, твой пьяный дружок (я, конечно, опять забыл его имя), зарядил с конца и крутит назад к началу. И говорит, говорит, говорит, изображая голос за кадром.
     Я не помню, где мы закончили, я не помню, как жизнь прошла нулевую отметку и перестала быть платной. Как нас угощали, как совали нам мятые и мокрые бумажки, похожие на деньги, как мы ловили такси, как доехали до какой-то чужой ночлежки, как уснули там рядом, дрожа от холода и пьяного ужаса, как укрыл нас рваным одеялом какой-то крепкий мужик в рыжей фуфайке.

     ---------
     ...А когда я проснулся, был уже апрель, и лужи были покрыты ночным тонким ледком, и в воздухе пахло настоящей весной. Я встал и пошел домой, а рядом со мной шел тот, другой, и я не знал, что ему сказать. И он тоже молчал, просто шел рядом и смотрел то на дорогу, то на небо...
     - Ну, как ты тут жил без меня? - спросил я, наконец, потому что мне безумно хотелось с кем-нибудь заговорить.
     - Так же, как и ты без меня - плохо, - ответит он голосом князя Мышкина.
     - Брось изображать из себя святошу, - рассердился я, - ты ведь, небось, читал умные книжки и вел правильный образ жизни.
     - Нет, - просто ответил он, - ты всегда ошибаешься насчет меня, и на этот раз не угадал. Я был вместе с тобой все это время.
     - ???
     - Ждал, пока ты проснешься.
     - Но...
     - Зачем? Ты хотел спросить, зачем?
     - Да...
     - Чтобы тебе было с кем вернуться домой... На тот случай, если ты забудешь дорогу.


     ---------
     Мы сидели с ним в пустой квартире, на полу, и пили крепкий чай без сахара... Мы оба знали, что теперь придется все начинать сначала. И мы оба думали об одном человеке.
     - Наверное, ты сделал, все, что мог, - тихо говорю я.
     - Не знаю...
     - Даже если бы ты вернулся сюда, ты не смог бы ее удержать - ведь она не ты и у нее нет твоего терпения.
     - Я возвращался...
     - Правда? Ты мне об этом не рассказывал.
     - Рассказывал, но ты меня не слышал.
     - И что же ты ей сказал?
     - Ничего. Просто попросил немного подождать. До весны.
     - А она?
     - Знаешь, в этой жизни всегда так бывает: ошибка одного человека порождает ошибку другого. И каждый имеет право на ошибку.
     - Почему ты всегда говоришь так, словно все на свете знаешь?
     - Потому что ты ждешь от меня именно этого.

     Мы пили остывший чай и смотрели в окно. На подоконник сел голубь, посидел немного и улетел, не найдя ничего съестного. Быстро сгущались апрельские сумерки, скрадывая углы пустой комнаты.
     - Как ты думаешь, она вернется?
     - Разве ты этого хочешь?
     - Мне кажется, да. Может, ты сходишь за ней?
     - Далеко придется идти - она уехала.
     - Как уехала?..
     Он не ответил, встал и щелкнул выключателем, но свет не зажегся.
     - Отключили за неуплату, - весело сказал он.
     - А где все мои бумаги? - спросил я.
     - Не знаю... Когда я пришел, здесь уже было пусто. Наверное, кто-то забрал.
     Через полчаса он стал собираться.
     - Ты куда? - спросил я.
     - Мне пора. Дальше ты должен сам...
     - Что сам?
     - Всё.
     - Но мне будет трудно без тебя.
     - Я буду с тобой. Ты это скоро заметишь...

     Я хотел его удержать, но он исчез, растворился в темноте, словно его никогда и не было. И тогда я окончательно проснулся, и мне стало холодно. Я пошел на кухню и зажег газ - его, к счастью, пока еще не отключили. Все четыре конфорки. На полную мощность. Потом сел на табуретку и стал смотреть на огонь. Я ничего не чувствовал. Все было кончено. И только теперь я это понял. Но страха и ужаса не было. Было только странное чувство пустоты и нелепости всего происходящего. Я сидел долго, может всю ночь, и так и уснул, положив голову на стол.
     А утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я открыл. На пороге стояла она. Совсем другая. Ни капельки не похожая на прошлую Дашу. Короткая стрижка, серые глаза с зеленоватым отливом.
     - Простите, это вы сдаете квартиру? - спросила она.
     Я молчал и смотрел на нее. Вид у меня был вполне идиотский.
     - Я, видимо, ошиблась, простите... - она повернулась и пошла вниз.
     - Вернитесь, - крикнул я ей вдогонку, - вы не ошиблись.
     Она повернулась и замерла в нерешительности.
     - У меня есть замечательные часы - они идут назад, - сказал я, а потом добавил, - Это все, что у меня осталось.
     Она вернулась и зашла в комнату.
     Я показал ей часы. Они действительно шли теперь назад.
     Она долго на них смотрела, а потом сказала, словно про себя:
     - Ну что ж, это даже к лучшему.


     ---------
     Так началась другая жизнь, жизнь по часам, которые шли назад, в прошлое. И эту жизнь я снова назвал Дашой, а она не возражала и осталась в моем доме. И дом постепенно наполнялся новой жизнью, веселой и грустной, а я все время думал о нем, о своем застенчивом и тихом двойнике. Не предал ли я его? Ведь он сам хотел, чтобы дальше я шел один. И все-таки мне так хотелось его увидеть снова, хотя бы один разочек...
     Но он больше никогда не появлялся. Даже в снах.